Фу, какая наша Елена Петровна нехорошая! И чего она скупится? - не понимаю. Если бы ей за всякое двенадцать из своего кармана девочке гривенник приходилось давать, вот как мой папочка со мной делает, я бы это еще могла понять, но ей то ведь это ни гроша не стоит, ставь себе хоть сто двенадцать, коли их заслужили. Нет, ни за что.

Наш Полуштофик сегодня как чудно отвечал, без единой запиночки, ну, думаем, двенадцать, - как бы не так! Даже не одиннадцать - десятка, всего на десятку раскутилась.

И ни y кого двенадцати нет, как там себе хорошо-распрекрасно ни знай, дальше десятки ни-ни, только Зерновой поставила одиннадцать, она, правда, всегда уж все, все решительно по всем предметам знает, даже противно, и никогда-никогда ничего не ляпнет. Грачева тоже умудрилась одиннадцать получить, но она-то вовсе не лучше других отвечала, только подлиза она, так хвостиком и виляет, да святошей на глазах прикидывается. - У-у, гадость!

A бедная Юля опять попалась. - Вызывают ее по географии, a она урока-то, видно, и не читала, так, разве только одним глазком пробежала. Счастье еще, что ее поставили около учительского стола, и как раз она спиной к моей парте очутилась. Ну, понятно, я не зевала и отличнейшим образом стала ей подшептывать; все океаны подсказала, что такое широта тоже, a на долготе то и попалась, географша заметила.

«Старобельская, вы что? В суфлеры нанялись?»

Я встала, молчу - что ж тут говорить?

А та опять:

«И что это y вас y всех за манера вечно подсказывать? Разве вы не понимаете, что этим только вред подругам приносите?»

Вред! Хорош вред! Не подскажи я Шурке на арифметике, она бы непременно шестерку хватила, a так десять получила.