«Краснокожка» наша положительно того… С ума спятила: чуть не два раза в неделю письменные работы вздумала устраивать, где ж это видано? - Ведь двенадцать-то не всякий раз удастся получить, и то уж я одну десятку хватила, да десятка еще куда ни шло, - y других и шестерки, и семерки завелись, не говорю уж про нашу «Сцелькину»: та все по пятибалльной системе учится.

Вот и на среду назначена была работа, да не тут-то было, - перехитрили «индейца»; a все Тишалова, молодчинище она.

Прихожу утром в гимназию, Тишалова веселенькая превеселенькая, распевает себе, a ведь, вы знаете, как обыкновенно она нос повеся перед письменной работой ходит.

«Что это ты, Шурка, нынче так разгулялась? Или арифметики не боишься? - спрашиваю.

- То есть ни чу-чуточки не боюсь, да и бояться нечего, - потому письменной работы не будет.

«Толкуй тоже!»

- Говорю тебе русским языком: письменной работы не будет, потому я, Шура Тишалова, этого не желаю.

«Да ты, Шурка, что? Cпятила?»

- Там спятила, не спятила, a хочешь пари на плитку шоколаду, что работы не будет?

«Хочу,» - говорю.

- Ну, так иди, только чур - ни слова.

Шурка тянет меня за рукав, и её плутоватая татарская рожица так и прыгает. Она ведет меня к своей парте, подымает крышку; вижу - стоит там большая коробка от табаку, a в ней много-много дырочек понаделано. Тишалова сует мне ее под самое ухо.